МОДЕЛИ ЛИЧНОСТИ В ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИИ

реферат по кн. И. Польстера, М. Польстер «Интегрированная гештальт-терапия: контуры теории и практики»

Автор – Марина Щербакова

(с) где-то до 2004 года

Содержание

Введение

Часть 1. Основные положения и ценности гештальт-терапии

1.1. Источник силы – в настоящем

1.2. Значение опыта

1.3. Сам терапевт – инструмент терапии

Часть 2. Живая фигура

2.1. Фон опыта

2.2. Доступность фона

Часть 3. Сопротивление. Что мешает человеку жить здесь и сейчас?

3.1. Интроекция

3.2. Проекция

3.3. Ретрофлексия

3.4. Дифлексия

3.5. Слияние

Заключение. Модель личности в гештальт-терапии

Введение

У детей есть считалка, которая помогает им сделать первый шаг, когда нужно подвигаться. Она звучит примерно так:

Раз – начало,

Два – сидим,

Три – готовы,

Четыре – бежим!

В наше время многие люди застыли на счете «три», оставаясь на стадии «будь готов». Они готовятся так долго, что с ними либо ничего не происходит, либо случается так нескоро, что достигнутое уже не радует. Один весь год работает в поте лица в ожидании двухнедельного отпуска и ждет его, как света в конце длинного темного туннеля, Другой много лет отказывает себе во всем, надеясь, что заживет после выхода на пенсию. Бесконечная череда классных комнат, аудиторий, музеев, концертных залов и библиотек обещает научить нас жить. Обучение тоже не становится жизнью. Настоящая жизнь ожидается где-то в будущем – после окончания колледжа, после женитьбы, после того, как вырастут дети, после окончания психотерапии.

Человек платит за будущее счастье, уничтожая или отвергая то, что происходит сейчас. Но даже когда он достигает «земли обетованной», оказывается, что привычка занижать важность актуальных переживаний настоящего уже живет в нем. И вот тогда, когда человек может наконец начать жить в соответствии со своими мечтами, он начинает оглядываться назад.

Сегодня многие люди оказались во взвешенном состоянии. Их волнует свежесть непосредственных жизненных переживаний, но им необходимо и то связующее звено, которым могла бы стать теория, предающая смысл и перспективу тому, что они делают и чувствуют. Теория и знания остаются непонятными из-за их традиционной отстраненности от реальной жизни.

Человеку нужны способы, чтобы хорошо ориентироваться в своей реальности, мыслях, чувствах, желаниях. Такую ориентацию дает гештальт-терапия.

На мой взгляд, наиболее фундаментальным теоретическим трудом, раскрывающим основные положения гештальта, является книга Ирвина и Мириам Польстер «Интегрированная гештальт-терапия». Именно с ее помощью создан мой реферат, и я надеюсь, что в конце его мне удастся показать достаточно четкую модель личности глазами гештальтиста.

Часть I. Основные положения и ценности гештальт-терапии

1.1. Источник силы – в настоящем.

Только настоящее существует в данный момент. Эту истину усвоить труднее всего. Игнорировать ее – значит отказаться от ценности происходящего. Но сосредоточение на «здесь и сейчас» не означает, что гештальт не признает ценности прошлого, будущего или таких глобальных тем, как война, расизм, экология, отношение к старости. Гештальт-терапия рассматривает воспоминание и планирование как функции настоящего, даже если они относятся к прошлому или будущему. Что же касается отвлеченных тем, то большинство людей во время прямого контакта (мы не говорим сейчас о светской беседе) использует их либо в качестве прикрытия, чтобы уклониться от того, что волнует и затрагивает, либо как предлог, чтобы заговорить о личностно важном. И то, и другое необходимо в терапии. Речь идет о том, что момент «здесь и сейчас» – это единственное, что реально существует. И человек как истинно свободная личность должен научиться отставлять в сторону мешающее прошлое и забывать о долгах перед будущим, чтобы переживать актуально происходящее во взаимодействии с другими людьми. Так считают гештальтисты и, в частности, Ирвин и Мириам Польстер.

1.2. Значение опыта.

Значение настоящего неразрывно связано со значением опыта. Потребность осознавать смысл переживания была настолько сильно фиксирована в культуре, что перекрыла сами чувства как таковые. Чувственному опыту так или иначе не уделялось должного внимания. Смысл и чувство находятся в сложных отношениях, и доступ к одному из них может блокировать жизнь другого. Искусство хорошо иллюстрирует эту проблему. Некоторые произведения искусства, к примеру, полотна Иеронима Босха, создают такую сложную символическую систему, что в ней легко потеряться и забыть, что перед тобой живопись, если сконцентрироваться на поиске смысла. Вот что говорит Пикассо о понимании живописи:

«Каждый хочет понимать живопись. Почему никто не пытается понять пение птиц? Почему можно любить ночь, цветы, все, что окружает человека, не стараясь понять все это?.. Те, кто хочет объяснить картину, почти всегда находятся на ложном пути. Гертруда Стайн, к моему удовольствию, заявила недавно, что она наконец поняла, что на моей картине изображены три музыканта. А это был натюрморт!»

Поиск смысла – это неотъемлемая человеческая потребность и способность, но принудительное осмысление мгновенно топит чувства. Смысл возникает сам: из череды событий, из естественного ритма переживаний, из свободного выделения фигур (того, что в данный момент важно) из фона (того, что сейчас не привлекает внимания). Опыт, то есть непосредственное переживание, первичен. Он существует как таковой, и лишь потом проявляется его естественный и очевидный смысл, который помогает интегрировать опыт, включать его в картину мира, в феноменологию личности. В этом состоит огромное значение непосредственных чувственных и эмоциональных переживаний.

1.3. Сам терапевт – инструмент терапии.

Как и любой художник, терапевт исходит из собственных чувств, используя свое психическое состояние как инструмент психотерапии. Художник, чтобы изобразить дерево, должен пообщаться с настоящим деревом; так и психотерапевт должен повернуться к конкретному человеку, с которым он вступает в контакт. Терапевт откликается на все, что происходит между ним и клиентом. Он получает и возвращает каждый элемент взаимодействия и развивает его таким образом, чтобы это стало частью терапевтической динамики. Терапия – это взаимодействие, контакт двух личностей. Порой терапевт может испытывать усталость, смятение, удивление, злость, сексуальное возбуждение, испуг, заинтересованность, оторванность, пресыщение и т.д. Все эти реакции – информация как о терапевте, так и о пациенте. Они являются важной частью терапевтического опыта.

Допустим, терапевт заявляет, что ему скучно. Пациент может ответить, что пришел сюда не для того, чтобы развлекать терапевта, или что такое замечание сковывает его. Терапевт может поинтересоваться, почему перспектива развлекать его вызывает у пациента протест. Ответ зависит от того, насколько пациенту важно быть интересным в глазах терапевта или вообще интересным в жизни. Тот, кого сковывает скучающий терапевт, может оказаться особенно чувствительным к тому, какое впечатление он производит на других людей, и беспокоиться о том, как стать интересным.

Итак, для становления клиента как свободного человека необходимо прямое и искреннее взаимодействие с терапевтом. Терапевт показывает, как могут жить и общаться люди, свободные от власти сопротивлений и получающие удовольствие от контакта с окружающим миром. Это помогает клиенту самосовершенствоваться, эффективно решать свои проблемы и приносить радость себе и людям.

Часть 2. Живая фигура

2.1. Фон опыта

Гештальт-психологи изучают динамику процесса восприятия. По их теоретическим представлениям восприятие не является просто пассивным процессом. Человек структурирует и навязывает правила своему восприятию. Он организует восприятие поступающих сенсорных впечатлений в первичный образ – фигуру, которая отчетливо видна на определенном «заднем плане» – фоне. Фигура может быть мелодией, которая выделяется из гармонического фона, или зрительным образом, который изображает нечто реальное на фоне абстрактных линий.

Фигура, будь то простой элемент или сложный образ, выступает из фона как рельеф, который привлекает внимание и имеет отчетливые границы. Фигура имеет множество деталей, которые можно внимательно изучать, сосредотачиваться на них и даже фиксироваться.

Другая важная характеристика восприятия – стремление к завершенности. Фигура видится как завершенный очерченный образ – в некоторых случаях человек даже сам «заполняет» недостающие детали. Это не просто рефлекторное стремление соединить воспринимаемые части, а главный персональный рефлекс. Он часто не совпадает с факторами социальной жизни, которые прерывают людей в процессе достижения того, что им хочется. Незаконченные действия насильственно «отправляются на задний план», где они и остаются, порождая неприятные ощущения и отвлекая человека от того, чем он занимается.

У фона нет такого «магнетизма». Он не оформлен и не имеет четких границ. Его главная функция – создавать контекст, который помогает восприятию фигуры, слегка направляя интерес к ней.

В идеале выделение из фона различных фигур происходит мгновенно, в соответствии с потребностями человека. Допустим, опаздывая на работу, мы замечаем только транспортные средства и собственные медленные ноги. Если, конечно, мы заинтересованы в том, чтобы успеть. Человек подвергает цензуре собственные впечатления.

Гештальт-терапевты называют фигурой и фоном не только то, что относится к простому восприятию. Внутренние переживания человека определяют и эмоционально окрашивают его поведение. Как голодный человек видит еду даже там, где ее нет, так неудовлетворенный человек в своей повседневной активности отрабатывает прошлое незавершенное действие, фиксируясь на нем. Человек, завершивший все свои прошлые гештальты, может позволить себе жить в настоящем, ориентируясь не на прошлое, а на актуальные потребности.

Фон жизни, из которого мы выделяем фигуры, образуют три элемента:

¨ прошлый опыт;

¨ незаконченные дела;

¨ актуальный опыт.

2.2. Доступность фона

Определяя отношение «фигура-фон» как основу динамики сознания, мы возвращаемся к вопросу о том, насколько наши переживания доступны для нас и что составляет контекст событий в нашей жизни. Если и существует какой-то психологический принцип, разделяемый многими теоретиками, так это представление о том, что в человеке есть мощные силы, которые могут быть недоступными сознанию, но, тем не менее, воздействуют на поведение. Гештальт-терапия исходит из того, что последнее слово остается не за бессознательным, а за сознанием, непосредственным опытом. Отсюда принципиально иной, нежели в классическом психоанализе, метод работы с клиентом. Терапевт – не всесильный врач-интерпретатор, а всего лишь человек, имеющий опыт и старающийся помочь другому человеку обрести его собственный. Клиент практически работает сам. Ведь кто лучше него знает его собственные потребности! Важно то, что с точки зрения гештальт-концепции главное – динамичная и актуальная смена фигуры и фона. А для этого необходимо постоянно осознавать, что живешь в настоящем, и двигаться от момента к моменту. Это положение отражает экзистенциальный взгляд: все, что существует, существует только сейчас. Основой опыта является непрерывный поток впечатлений, а это значит, что любая часть происходящего может стать фигурой, а затем отойти в фон, чтобы уступить место следующей, которая возникает на переднем плане. В этом процессе дыхание самой жизни.

Часть 3. Сопротивление. Что мешает человеку жить здесь и сейчас?

У человека есть определенные цели: посетить друга, выполнить работу по дому, сочинить музыку и т.д. Любое внутриличностное нарушение, которое мешает достижению цели, называется сопротивлением. Оно как непреодолимый барьер, препятствующий естественному для человека поведению. Чтобы достичь «правильной» цели, барьер нужно убрать. Таким образом, сила, порождающая сопротивление, рассматривается как «вражеский агент» среди многих сил, которые действуют внутри личности.

Сопротивление заслуживает серьезного рассмотрения. Часто оно представляет собой не только барьер, который надо убрать, но и созидательную силу, помогающую преодолевать жизненные трудности. Ребенок учится подавлять свои слезы, когда они вызывают неодобрительную реакцию родителей. Пока его жизнь ограничена узким миром семьи, ребенок беспрекословно принимает ее правила и старается во всем им соответствовать. Подрастая, он становится менее зависимым от «домашнего кодекса», у него появляется новое чувство свободы и силы. Если же человек сохраняет детское представление о том, что плакать стыдно, он останется «привязанным» к прошлому. Часто вместо того, чтобы пытаться устранить сопротивление, лучше сконцентрироваться на нем. Проработанное должным образом, сопротивление становится источником энергии, а не тяжким грузом, ограничивающим действия человека. Когда человек осознает, что сопротивление – это часть его, оно становится частью осознанных целей, которые скорее обогащают, нежели отнимают. Каким образом терапевт может содействовать подобному превращению – вопрос техники и воображения. Мы не будем заострять на этом внимание. Поговорим лишь о пяти основных видах сопротивления, выделяемых Польстерами в структуре личности.

3.1. Интроекция

При интроекции человек пассивно принимает то, что предлагает среда. Он прилагает мало усилий, чтобы определить свои потребности и желания. Это выражается в том, что он некритичен к происходящему или живет в благоприятной для себя среде. Когда окружающий мир враждебен к нему, он направляет всю свою энергию на то, чтобы сохранить удовлетворение сложившимися обстоятельствами, вместо того чтобы попытаться изменить их. Интроекция – это очень распространенный способ взаимодействия личности и окружающей среды. Ребенок – существо, нуждающееся в доверии к среде обитания. Поэтому он принимает все, что ему предлагает эта среда, и постепенно оказывается в окружении многочисленных «ты должен», лишь малая часть которых совпадает с тем, чего он действительно хочет. Правила, усвоенные ребенком на основе аксиомы «так надо», поддерживают в ребенке чувство несостоятельности, как только он пытается отклониться от предписанных норм.

Человек, который «проглотил» все ценности своих родителей, школы, среды, не подвергая их обдумыванию и критике, ждет, что в жизни и дальше будет так, как было. Когда мир вокруг него начинает изменяться, он легко пугается и принимается защищаться. Свою энергию он использует так, чтобы поддерживать интроецированные ценности.

В раннем детстве ребенок еще не знает применения своему выбору и принимает все на веру. Например, в два года он не задумываясь подражает отцовской походке. Лишь с годами он может задать себе вопрос, нравится ли ему ходить так, как отец, и сознательно изменить свою манеру двигаться. Но даже когда появляются другие навыки, некоторым людям бывает трудно освободиться от интроецированных привычек. Различение между пагубным и благотворным влиянием становится надежным критерием и приобретает форму выбора на основе личных ценностей и стиля жизни. Более того, возрастает способность по-новому структурировать происходящее. Человек развивает способности не просто принимать или отвергать что-то, а организовывать собственный опыт таким образом, чтобы создавать то, что приемлемо лично для него.

Это более созидательное различение, в отличие от опыта раннего детства. Неизбежный конфликт между принятием жизни как она есть и изменением ее продолжается всю жизнь человека. Первая задача по устранению интроекции состоит в том, чтобы создать у человека чувство, что выбор возможен, и усилить различение между понятиями «я» и «ты». Когда в процессе терапии человек, склонный к интроекции, мобилизует свою агрессию против чужого, «проглоченного» опыта, он начинает остро чувствовать накопленную горечь. Агрессия побуждает его измениться. Изменения вначале производятся наугад, так как человек не привык знать о своих желаниях, он знает только то, чего не хочет и от чего хочет избавиться. Но даже ненаправленные и неоформленные изменения – изменения ради изменений – пробуждают энергию – значит, организм возрождается к жизни. Такая философия отчасти рискованна, потому что ненаправленная энергия, выпущенная на свободу, как монстр профессора Франкенштейна, может оказаться опасной. Однако в работе с интроекцией высвободить энергию необходимо, чтобы избавиться от всего чужого и неприемлемого.

Итак, преодолев интроекцию, человек осознает, что его существование не есть что-то заданное и неизменное, и начинает создавать его сам.

3.2. Проекция

Человек прибегает к проекции, когда не может принять свои чувства и поступки, потому что «не должен» чувствовать или поступать так. Чтобы решить эту проблему, он не признает свои собственные «проступки», а приписывает их другим. В результате возникают классические «ножницы» между его настоящими чертами характера и тем, что человек знает о них. С другой стороны, человек повсюду начинает находить эти черты в других людях. Если круг его общения достаточно разнообразен, в некоторых случаях он, конечно, будет прав. Но чаще всего он будет совершать серьезные ошибки и чувствовать себя неспособным что-то изменить. Таким образом, неосознанные проекции очень мешают личностной самореализации.

Психотерапевтическая техника работы с проекцией основана на положении о том, что мы сами создаем свою жизнь и, восстанавливая свою причастность к ней, обретаем силу для изменений нашего мира. Когда человек, склонный к проецированию, осознает, что ему свойственны некоторые качества, которые он прежде не осознавал, а лишь замечал в других, это поддерживает и расширяет его подавленное чувство идентичности.

Проецирование не всегда противоречит контакту. Это нормальная человеческая реакция. Способность интуитивно чувствовать другого подкрепляет человеческое взаимопонимание. Однако, когда эта способность превращается в навязчивую идею под влиянием неосознанных проекций, эффективное взаимодействие личности нарушается. Кроме того, человек тратит массу энергии на поиск собственных негативных качеств в других людях, тогда как намного проще признаться себе в своих желаниях. Осознанные проекции могут подсказать человеку много эффективных, но не используемых им способов поведения.

3.3. Ретрофлексия

При ретрофлексии человек отказывается от любых попыток влиять на окружающую среду, в которой чувствует себя отдельным самодостаточным образованием. Он переносит свою энергию вовнутрь, сурово ограничивая связь между собой и окружением. Такой человек направляет против себя то, что хотел бы сделать другому, или делает сам для себя то, что хотел бы получить от другого. При ретрофлексии человек способен разделять себя на наблюдателя и наблюдаемого или на созидателя и его дело. Эта способность имеет разные проявления. Человек может разговаривать сам с собой. Кстати, умение посмеяться над собой также свидетельствует о подобном расщеплении, потому что человек может посмотреть на себя со стороны и увидеть нелепость и абсурдность своего поведения. Чувство стыда или смущения – тоже проявления самонаблюдения и самооценки. Человек может создавать и собственную мораль.

Представьте себе ребенка, который растет в доме, где люди если и не враждебны, то равнодушны и глухи к его детской жизни. Если он плачет, никто не качает его на коленях. Он лишен ласки и заботы. В конце концов он учится утешать и баюкать себя сам и больше никого ни о чем не просит. Потом он учится готовить себе пищу и делает это с любовью. Он покупает себе прекрасные наряды и дорогие автомобили. Он тщательно подбирает для себя окружение. Но при этом у него все равно остается интроективное убеждение: «Мои родители не будут заботиться обо мне». И он не позволит себе понять, что это вовсе не означает: «Никто не будет заботиться обо мне». Сохраняя эту интроекцию, он неизбежно приходит к выводу: «Тогда я должен делать это сам».

В то же время импульс, который был направлен на другого человека, он может повернуть на самого себя. Эта направленность может быть либо враждебной, либо нежной. Вспышки, горячность, крики или драки последовательно искореняются. Снова появляется интроекция: «Я не должен злиться на них», которая позволяет создать ретрофлективную оборону. Она поворачивает злость человека на него самого.

Когда ретрофлексия повторяется, человек начинает подавлять собственные реакции на внешний мир и остается в тисках своих противоположных, застывших сил. Главная проблема нормального существования – научиться своевременно сдерживать себя только в соответствии с ситуацией, а не навсегда отказываться от того, что требовало лишь временного ограничения. Люди тратят громадное количество энергии на сдерживание порывов, когда их, строго говоря, уже не стоит сдерживать.

Освобождение от ретрофлексии состоит в поиске чего-то другого, применимого к жизни. Человеку нужно вновь осознать, как он сидит, как держит себя при людях, как скрипит зубами и т.д. Если он знает, что происходит у него внутри, его энергия готово к преобразованию в реальное действие ли фантазию. Он может представить себе, с кем бы ему хотелось посидеть вместе, кого бы хотелось обнять, кому бы он хотел дать в зубы, кого бы – съесть или покусать. Самое главное – это направить энергию вовне и найти ей применение. Иначе она может сжечь человека изнутри.

3.4. Дифлексия.

Дифлексия (дефлексия), или уклонение, - это маневр для того, чтобы уйти от прямого контакта с другим человеком. Это способ снятия накала актуального контакта. Интенсивность контакта уменьшается от долгих разглагольствований, нарочитого вышучивания, избегания прямого взгляда на собеседника. Человек абстрагируется от ситуации, отпускает реплики не по существу, произносит банальности, проявляет минимум эмоциональных реакций вместо живого участия. Он принимается рассуждать о прошлом, тогда как речь идет о настоящем, и игнорирует важность того, о чем ему говорят. Все это делает жизнь как бы смазанной. Поведение не достигает цели, оно вяло и неэффективно. Уклоняться от контакта может либо инициатор общения, либо его партнер. Инициатор вскоре начинает чувствовать, что он немного получает от своих стараний – никаких наград, скорее потери. Партнер же, который уклоняется от воздействия другого человека, выставляя некий невидимый щит, всегда чувствует себя неподвижным, надоедливым, смущенным, неловким, циничным, нелюбимым, неважным, незначительным. Если направить его энергию к цели, чувство контакта существенно возрастает.

Однако дифлексия иной раз может быть хорошим выходом из положения. Есть ситуации, неизменно вызывающие слишком большой накал страстей, которого следует избегать, например обсуждение национальных интересов. Язык дипломатии знаменит именно тем, что исключает из речи яд и непростительные оскорбления, обходит «острые углы», стараясь избежать непоправимых заявлений, чреватых самыми непредсказуемыми последствиями. Это справедливо как для человеческих, так и для международных отношений. Неприятности начинаются тогда, когда дифлексия повторяется и принимает неадекватные формы. Дифлексивный человек может вполне правильно, на первый взгляд, общаться, но он не проникает в мир другого человека и не чувствует его по-настоящему.

В условиях терапии избавиться от уклонения можно, вызвав клиента на прямой контакт, например, попросив его произнести несколько фраз, начинающихся со слова «ты». Постепенно человек снова откроет прелесть непосредственного общения, как с людьми, так и с окружающим миром.

3.5. Слияние

Слияние, или конфлюэнция – это фантом. Он преследует тех, кто хочет сгладить различия, стараясь умерить неприятные переживания нового и чуждого. Человек как бы плывет по течению, стремясь слиться с другими, быть как они, быть единым целым с ними.

Одна из проблем слияния – ненадежность основы отношений. Как два тела не могут находиться в одном и том же месте в одно и то же время, так и два человека не могут думать одинаково. Если двум людям так сложно достичь слияния, значить, тем более тщетно стремиться к слиянию в семье, на работе, в обществе.

Человек может пренебречь различиями, чтобы не отклоняться от более важных целей и избежать ненужных остановок. Стирая черты своей индивидуальности, чтобы сыграть определенную роль в группе, или в футбольной команде, или в предвыборной кампании, человек «передает себя во временное пользование» более крупному союзу. Такой шаг отличается от слияния, так как в этом случае его самоощущение становится фигурой, то есть находится на первом плане и остается определенным благодаря внутреннему согласию и ясному осознанию себя и своего окружения. Если же обстоятельства жизни требуют постоянного подавления личности, независимо от ее согласия, это приводит к неутоленным желаниям, фрустрации и может кончиться тем, что человек все бросит. Так часто происходит в семейной жизни, когда супруги по горло сыты друг другом.

Человек может заключить конфлюэнтное соглашение и с обществом. Ему кажется, что он ведет себя в соответствии с социальными требованиями. Он даже не станет задумываться над идеалами или целями, которые приняты или отвергнуты обществом. Для него такое слияние – выгодная сделка, которая гарантирует успех за соответствующую плату. Однако такой человек не получает удовлетворения, так как его поведение определяет некто неизвестный, который должен заботиться о том, чтобы все было оплачено. Он живет так не потому, что ему это нравится, просто его контакт с самим собой не достаточен для того, чтобы узнать, чего и когда ему хочется, и в основном сосредоточен на чужих желаниях. Не получая ожидаемого вознаграждения, он становится удрученным, подозрительным, возмущенным и считает, что «все люди – сволочи!» Или принимается укорять самого себя, считая, что общество согласилось на договор, а он единственный, кто нарушает условия. Это чувство, что он не предпринял максимальных усилий для получения награды, к которой стремился всю жизнь, становится для него трагедией.

«Противоядием» против слияния могут быть хороший контакт, дифференциация и проговаривание. Человек должен понять, что существуют потребности и чувства, принадлежащие только ему, и что они не обязательно связаны с опасностью разобщения со значимыми для него людьми. Обращаясь к своим потребностям и проговаривая их, человек может понять, чего же он хочет на самом деле, и найти способы достичь желаемого. Когда у него есть свои собственные цели, он не ищет слияния с другими, он свободен в движениях и больше не соблюдает «соглашение», заключенное много лет назад.

Заключение

Модель личности в гештальт-терапии

Итак, на мой взгляд, из всего вышеизложенного можно сделать вывод, что модель личности в гештальт-терапии Польстеров приблизительно такова. Основу личности составляют потребности. Кстати, гештальтисты используют для их описания пирамиду Маслоу, поэтому я не стану заострять внимание на чужой теме. Потребности в идеале определяют динамику формирования отношений «фигура-фон». Этот процесс протекает в настоящем – только то, что существует сейчас, существует на самом деле. Интенсивность процесса зависит от энергии личности. Эффективность взаимодействия личности с окружающим миром и собственными потребностями зависит от того, имеет ли над человеком власть неосознанное сопротивление, поглощающее энергию. Осознание сопротивления – путь к высвобождению энергии и свободному контакту с собой и окружающей средой.

Таким образом, графически можно было бы изобразить две идеальные модели: Человека подавленного и Человека свободного.

Человек подавленный:

Человек, условно называемый Человеком подавленным, находится под властью сопротивлений, обозначенных на рисунке жирными линиями. Сопротивления препятствуют прямому контакту сознания человека с его эмоциями и потребностями. Также они искажают представление об окружающем мире (поэтому оно изображено в виде эфемерного облачка) с помощью собственных проекций и интроекций. Энергия человека в обход сознания тратится на подавление собственных эмоций и потребностей.

Человек свободный:

Сопротивление не имеет власти над Человеком свободным. Поэтому границы частей его личности, как и личности в целом, проницаемы, но не распахнуты настежь, как двери покинутого дома. Эмоции и потребности такой личности осознаны и взаимосвязаны. Она постоянно находится в тесном контакте с окружающим миром и принимает его таким, какой он есть, а не таким, каким он должен быть. Его энергия постоянно используется во взаимодействии, а не замкнута внутри организма.

Гештальт-терапия считает такой тип личности наиболее эффективным и стремится помочь клиенту приблизиться к нему.

Литература:

¨ Польстер И., Польстер М. Интегрированная гештальт-терапия: контуры теории и практики. – М.: Независимая фирма «Класс», 1997. – 272 с.