СРАВНЕНИЕ ГЕШТАЛЬТ-ПОДХОДА Ф. ПЕРЛЗА И ТРЕХМЕРНОЙ ТЕОРИИ ИНТЕРПЕРСОНАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ В. ШУТЦА

Автор – Марина Щербакова

(с) 2004

Часть 1. Социальная психология в русле гештальт-подхода

Прежде чем перейти к освещению заявленной темы, необходимо уточнить ряд моментов, касающихся гештальт-подхода Ф. Перлза. Как известно, в качестве социально-психологических теорий рассматривались классическая гештальттеория (Шибутани, 1969), а также теория групповой динамики Курта Левина (Андреева, 2002), лежащие в основе многих положений гештальттерапевтического подхода. Между тем мы видим, что подход Перлза обычно относят к разделу «психология личности» или «психотерапия», не усматривая в нем наличия социально-психологических аспектов.

В связи с этим представляется необходимым обосновать рассмотрение гештальт-подхода как социально-психологической теории. Для этого требуется доказать две основные посылки: а) гештальт-подход является теорией; б) положения гештальт-подхода имеют отношение к предмету социальной психологии.

Обосновывая истинность первой посылки, рассмотрим критерии научной теории, предложенные Дойчем и Крауссом: наличие абстрактного логического скелета теоретической системы, определяющего ее основные понятия; наличие теоретических конструктов, которые снабжают этот скелет более или менее наблюдаемым материалом; наличие правил, соединяющих эти конструкты с данными [1]. Если мы обратимся к литературе [3], [4], [7], мы обнаружим ряд высказываний, подтверждающих наличие вышеупомянутых критериев. Гештальт-подход, безусловно, имеет ряд определенных основных понятий, например: поле «организм-среда», контакт, граница контакта, срыв контакта, осознавание. В данной работе мы не будем подробно останавливаться на рассмотрении этих основных понятий, они определены в вышеуказанных источниках. В гештальт-подходе существует также ряд конструктов, которые операционализируют его основные понятия. Прежде всего, следует назвать конструкт «цикл контакта» [7]. Наблюдаемые явления (в том числе и социально-психологического плана) могут быть рассмотрены через призму схемы цикла контакта. С помощью этой схемы также можно объяснить некоторые особенности наблюдаемых явлений, например, то, что мы называем трудностями в общении, психосоматическими нарушениями, организационными конфликтами и т.д. Наличие схемы, «накладываемой» на изучаемое явление, предполагает также наличие правил, связывающих наблюдаемые внешние особенности происходящего и внутреннюю логику теоретического конструкта. Так, например, существует ряд специфических признаков каждой разновидности срыва контакта [2].

Таким образом, мы можем допустить, что гештальт-подход является теорией. Переходя ко второй посылке, рассмотрим связи, существующие между положениями гештальт-подхода и предметом социальной психологии.

Согласно определению Г.М. Андреевой, предметом социальной психологии являются закономерности поведения и деятельности людей, обусловленные включенностью их в социальные группы, а также психологические характеристики самих этих групп. Что касается второй части предмета, в гештальт-подходе отсутствует четкая общепринятая теория малых или больших групп. Однако, обратившись к первой части предмета нашей науки, мы обнаруживаем в гештальт-подходе ряд любопытных взаимосвязей между поведением личности и ее принадлежностью как к малым, так и к большим группам. Так, например, Жан-Мари Робин [7] утверждает: объектом исследования психологии является все, что касается контакта между данным организмом и окружающей его средой, явления, происходящие на границе организма со средой (это серия феноменов, которые гештальт-терапия называет границей контакта).

«Контакт предполагает всегда наличие внешнего объекта: в гештальт-подходе считается, что говорить о контакте с самим собой – это заблуждение. Невозможно «питаться самим собой», нужно идти навстречу окружающему миру и черпать из него. Термин «контакт» означает опыт, опыт функционирования границы между организмом и окружающей средой. С помощью контакта организм осуществляет творческое приспособление, то есть взаимодействует со средой с целью удовлетворения своих потребностей, каждый раз открывая новое, наилучшее решение, создавая новую конфигурацию среды, новый гештальт. Задача психотерапевта – вывести человека из фиксации на определенных, не всегда подходящих решениях, и восстановить настоящий контакт с окружающей средой, тот контакт, который происходит здесь и сейчас» [7, с.12]. Если мы абстрагируемся от терапевтического взгляда на это положение и рассмотрим его с точки зрения социальной психологии, перед нами откроются новые возможности рассмотрения взаимосвязи человека и общества. Да, окружающая среда – это не только другие люди, это и природа, и техника, и культура, и вся Вселенная вообще. Но почему закономерности, открываемые гештальт-подходом, не могут быть использованы в социальной психологии, коль скоро они относятся и ко взаимодействию людей?

Еще один аргумент в пользу того, чтобы рассмотреть ценность гештальт-подхода для социально-психологического знания, содержится в трудах самого Перлза [5]. Как и Фрейд, Перлз неоднократно указывает на то, что паттерны человеческого поведения формируются в первичной малой группе: семье. Именно там человек осуществляет свои первые выборы, приспосабливаясь к благоприятной или неблагоприятной среде, учится ассимилировать собственный опыт или отгораживаться от него, разными способами обрывая контакт с окружающими людьми. В частности, Перлз и Польстеры [6] описывают, как ребенок «проглатывает», интроецирует свои первые «неоспоримые» правила общения и жизни вообще. Ребенок может запретить себе требовать от близких заботы, тепла и внимания, если это по каким-то причинам представляется ему опасным, и развить ретрофлексию – обращение импульсов межличностной активности на себя. Ребенок может остаться в младенческом состоянии слияния с окружающими людьми и затрудняться в совершении собственного выбора: для него будет существовать только «мы», но не «я». Эти и другие особенности развиваются прежде всего в референтных группах. В гештальт-подходе они подробно описаны и называются срывами контакта, поскольку мешают адекватному взаимодействию человека со средой (в том числе с другими людьми). Проблема профилактики и изменения таких паттернов – это одна из проблем прикладной социальной психологии.

Можно привести еще целый ряд аргументов, которые указывают на близость гештальт-подхода и социально-психологической проблематики. Например, в психологии управления уже достаточно давно используется схема цикла контакта для диагностики развития предприятия и взаимодействия его отдельных подразделений.

Таким образом, мы видим, что взаимосвязь социальной психологии и гештальт-подхода имеет место быть, и считаем возможным перейти собственно к сравнению гештальт-подхода и интерперсональной теории Шутца.

Часть 2. Гештальт-подход и трехмерная теория интерперсонального поведения В. Шутца

Выбор именно этих подходов для сравнения обусловлен тем фактом, что психоанализ, послуживший основой теории Шутца, стал также одним из столпов теории Перлза. Однако, поскольку гештальт-подход необычайно эклектичен, в его лоне психоанализ трансформировался практически до неузнаваемости. По нашему мнению, будет любопытно заметить в гештальт-подходе знакомые психоаналитические черты и вместе с тем подчеркнуть, что гештальт-терапия отнюдь не является психоаналитически ориентированной, как полагают некоторые ученые. Мы будем указывать положения, на которые опирался Шутц, и рассматривать их сходства и различия в сравнении с положениями гештальт-подхода.

1. Принципиальной основой теории Шутца является положение фрейдизма о том, что социальная жизнь взрослого человека фатально предопределена опытом его детства. Отличие гештальт-подхода в этом вопросе заключается в том, что Перлз, признавая большую роль детства в формировании определенных паттернов поведения, игр и ролей личности, так же безусловно признавал за личностью право на изменение этих паттернов, свободу выбора и творческого приспособления.

2. Далее, Шутц постулирует наличие трех межличностных потребностей, характерных для каждого индивида: потребность включения, потребность в контроле и потребность в любви. По мнению Шутца, межличностные потребности во многих отношениях аналогичны биологически потребностям. Если биологические потребности регулируют отношения организма с физическим окружением, то межличностные устанавливают связь личности с ее человеческим окружением. Мы полагаем, что последние две фразы абсолютно совпадают с мнением Перлза. Он считал, что механизм действия человеческих потребностей един. Неважно, что именно является объектом их удовлетворения, они возникают, рассматриваются, удовлетворяются или не удовлетворяются одним и тем же путем – путем контакта с окружающим миром. При этом для Перлза характерен феноменологический подход к классификации потребностей, он не выделяет кластеров, объединяющих их. Определение потребности дает каждый конкретный клиент, отвечая на вопрос «Чего ты хочешь?». Поэтому, если бы Перлз взялся перечислять межличностные потребности, их получилось бы неизмеримо больше, нежели у Шутца.

3. Шутц считает, что индивид во взаимоотношениях с другими реализует опыт межличностных отношений своего детства. При этом человек может занимать только две позиции: родительскую (образец поведения родителей по отношению к нему) и детскую (образец собственного поведения в ответ на поведение родителей). Перлз считает любую позицию верной постольку, поскольку она применяется осознанно и в результате свободного выбора. Кроме того, в его теории наличествует и взрослая неродительская позиция, позиция общения с другими людьми как с равными.

4. Шутц выделяет ряд личностных особенностей поведения людей в зависимости от того, как удовлетворялись в детстве их межличностные потребности. Человек может замкнуться в себе или демонстративно требовать внимания, если не была удовлетворена потребность включения. Он может быть авторитарным или чрезмерно уступчивым, если неадекватно удовлетворялась потребность в контроле, имела место гиперопека, принуждение со стороны родителей, или, напротив, чрезмерная либеральность в отношениях. И, наконец, человек может избегать близких отношений или стремиться к близости со всеми окружающими людьми, если опыт детского удовлетворения потребности в любви оказался негативным. Во всех трех случаях возможны также нормальные варианты поведения, зависящие от позитивного детского опыта. Перлз связывал указанные Шутцем и многие другие нарушения со срывами контакта (прерываниями нормального цикла, когда человек бессознательно стремится уйти от удовлетворения потребности, потому что это по каким-то причинам представляется его Ид опасным, неприличным, неестественным и так далее) и полагал, что осознавание и проработка срывов методами гештальт-терапии вполне могут вернуть человека к нормальной жизни даже при наличии травмирующего детского опыта.

5. Следующий постулат Шутца связан с межличностной совместимостью. Он полагал, что люди в группе совместимы в трех случаях: если удовлетворяют потребности друг друга по принципу взаимного обмена; если один удовлетворяет потребность другого, тем самым одновременно удовлетворяя собственные по принципу комплементарности; если люди удовлетворяют одни и те же потребности сходным образом. Перлз не акцентирует внимание на этом вопросе, однако в некоторых его работах мы находим указание на то, что некоторые виды совместимости препятствуют прохождению нормального цикла контакта. Имеется в виду склонность к слиянию, когда отсутствуют границы индивидуальности и существует единое «Мы». Люди из этого «Мы», будь то диада или малая группа, прекрасно совместимы до тех пор, пока отдельные участники не проходят стадию отделения и не оказываются наедине с миром, требующим от них принятия ответственных решений.

6. И, наконец, Шутц считает, что группа в своем развитии проходит стадии включения, контроля и любви (решение, оставаться ли в этой группе – распределение ответственности и власти – эмоциональная интеграция). Перлз также проводит параллель между личностью и группой, выделяя в развитии взаимодействия с клиентом и взаимодействия с группой одни и те же стадии: предъявление социальных ролей; игра; тупик и ощущение творческого бессилия; взрыв изнутри (изменение внутреннего мира участника группы или клиента, появление новых размышлений, новых чувств, новых способов поведения), взрыв снаружи (творческое действие). При этом взрывы могут сопровождаться проявлениями агрессии – это нормальная реакция на глубокие изменения личности.

Таким образом, мы видим, что две теории имеют больше сходства, чем кажется на первый взгляд. Вместе с тем имеют место существенные различия, и главное из них, на наш взгляд, заключается в том, что Перлз допускает свободу выбора и самоопределения личности, тогда как Шутц действует в этом вопросе исходя из фатализма классической психоаналитической традиции. Кроме того, подход Перлза можно назвать более феноменологическим, на что указывает его стремление отказаться от обобщений и классификаций отдельных явлений, ограничиваясь гипотезами о механизме их действия.

ЛИТЕРАТУРА

[1].	Андреева Г.М., Богомолова Н.Н., Петровская Л.А. Зарубежная социальная психология ХХ столетия. – М.: Аспект Пресс, 2002. – 286 с.
[2].	Брински Б. Гештальт-терапия. Методическое пособие к семинарам. – СПб.: ООО «Институт Личности», 1996. – 34 с.
[3].	Перлз Ф. Практика гештальттерапии. – М.: Институт Общегуманитарных Исследований, 2001. – 480 с.
[4].	Перлз Ф., Гудмен П. Теория гештальт-терапии. – М.: Институт Общегуманитарных Исследований, 2001. – 384 с.
[5]. У	Перлз Ф. Эго, голод и агрессия. – М.: Смысл, 2000. – 358 с.
[6].	Польстер И., Польстер М. Интегрированная гештальт-терапия: Контуры теории и практики. – М.: Независимая фирма «Класс», 1999. – 272 с.
[7].	Робин Ж.-М. Гештальттерапия. – М.: Издательство МГИ, 1998. – 63 с.