Погода во Внутренней Монголии стоит необычайно ясная, просматриваются какие-то другие планы. Я словно вижу со стороны свою склонность во всём происходящем, во всех высказываниях в первую очередь определять и ревниво охранять своё место. То, что я это сейчас вижу, разумеется, не значит, что я избавилась от своего детского эгоцентризма. Странная зеркальная ревность в отношениях со значимыми людьми преследует меня давно. Очень, очень давно. Это похоже на то, как если бы я тревожно пыталась занять место в некой очень важной очереди к чему-то гипотетически очень ценному. Очень видно вот здесь — и само требование, и его благовидное прикрытие. Но сейчас мне иногда удаётся задаться каким-нибудь другим вопросом, вместо того чтобы бесконечно задавать себе или другому (что в данном раскладе, в общем-то, одно и то же) вопросы вроде «отчего ты не относишься ко мне так, как к ней (к нему)?»

Куда-то исчезла постоянная навязчивая необходимость регистрировать в речи и в письме чувства, которые возникают... должны возникать в ответ на те или иные события. Раньше писала бы я текст этого поста и почти автоматически вставляла бы фразы вроде «такое классное ощущение!» или «как давно я ничего подобного не испытывала!» Думаю, можно сказать (это будет часть правды), что я наконец-то позволила себе быть бесчувственной. Чую, последствия могут быть неожиданными и парадоксальными.

Обнаружила, что могу читать книги, которые возбуждают не мои чувства («ах, как здорово он это передал, я тоже это испытывала!»), а мой разум («Господи, какая классная идея, мне приходит по этому поводу вот эта мысль... и вот эта... ой, и ещё я только что поняла вот это!!!») С неудовольствием отметила, что мне нужно много времени, чтобы включиться в дискурс автора, даже если этот дискурс мне в целом знаком; с удовольствием — что я в принципе могу это делать; с недоумением — что мне хочется о возникающих мыслях говорить. И что мне теперь с этим желанием делать, хотела бы я знать?..

Заезжал в гости Менестрель, отлично посидели. Вызывали духов из прошлого, гадали на словах, плели и рвали сладкие сети. Помянули старое крепким черногорским ромом, глаза вроде на месте пока. Приятно, чёрт возьми, поговорить с живым человеком, особенно если он тебе ещё и сигару притащил.

Пребываю в уютном нирваническом состоянии — собственно, как и бОльшую часть последних двух месяцев. С Вовкиной помощью поменяла батарейку в своём видавшем виды слиптрекере — не знаю зачем, видимо, чтобы сделать вид, будто восстанавливаю режим. Надиктовала для Вовки выпуск политических новостей. И чего людям не нравится их голос в записи?.. Лично я себе в записи нравлюсь.

Расслабленным мозгом почитываю десятку Лакана. Откуда этот чувак всё знает?

Всех православных и сочувствующих — с наступающим православным Рождеством! Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума. Да не затмится, аминь.

Мне в этом году подарков, в обычном значении этого слова, не хочется делать совсем. И не потому, что денег нет (денег-то как раз внезапно более чем достаточно). И даже не потому, что нет времени на поиски, хотя со временем сейчас гораздо хуже, чем с деньгами. Просто не складывается. Подарок — это что-то от сердца, а у меня сейчас от сердца к любимым людям идут всякие другие штуки, не подарочного формата.

Я бы, например, хотела сказать некоторым своим друзьям, как сильно они мне дороги, какие тёплые чувства я испытываю к ним и как много они сделали для меня в этом году. Я даже пыталась написать благодарственный пост с именными обращениями. Но все слова кажутся мне какими-то неправильными и не выражающими того, что я хочу сказать. Болезненная демонстративность потихоньку меня отпускает, кричать на весь мир про сокровенное больше не хочется (только о том, что оно у меня имеется, это сокровенное, ага). Остаётся надеяться, что они сами догадаются, чего я хотела им сказать. (Да, если что, я в курсе, что люди не телепаты. Но эти умные, они просекут).

Хотелось бы мне, в свою очередь, получить что-нибудь в подарок, я не очень понимаю. Мне по-прежнему нравятся некоторые немногочисленные вещи, и мне приятно думать, что они могут стать моими, но все эти вещи как будто перестали быть связаны с людьми и моими чувствами к ним. Я помню, как этим летом переживала и мучилась, пытаясь сформулировать свои чувства по поводу подарков на мой день рождения и при этом никого не обидеть (не получилось, конечно). В последние пару месяцев те летние переживания кажутся мне очень далёкими и непохожими на то, что я чувствую теперь. Тогда мне было очень одиноко и страшно потерять тех, кого я, как мне казалось, «приобрела», и мне очень хотелось требовать от людей чего-то конкретного, обвинять и оправдываться. А сейчас нет. Мне просто тепло, уютно и интересно с самой собой; я с любопытством разглядываю то, что приходит на границу моего мира, и пытаюсь тем или иным способом определить своё отношение к этому, позитивное, негативное или равнодушное. Почему-то теперь больше не обязательно, как раньше, доносить это отношение до конкретных людей, отчаянно пытаться что-то объяснить, отрегулировать, вернуть, разрешить, запретить. Думаю, с любым подарком в таком состоянии будет та же история: любопытство, прикосновение, отношение, решение. Моё собственное, внутри меня. Очень интересно.

Было мне, в целом, очень даже хорошо, даже лучше, чем я ожидала. Я попала только на полтора дня конференции из двух с половиной. Конференция началась для меня с участия в работе круглого стола «Депрессия и культура», который вёл Сергей Кондуров. Как выразилась после этого круглого стола одна участница, «так интересно, так интересно, такие разные по уровню подходы к проблеме...» (дальше она что-то говорила о детских садах и университетах, но я плохо запомнила). В общем, после того как коллеги минут пятнадцать повыражали свои чувства к представителям других культур в проективной форме (вроде «они же вааааще не улыбаются! какое ужасное подавление эмоций!!!»), Серёжа неосторожно спросил меня, что я думаю по этому вопросу. Ну, я и сказала, что я думаю по этому вопросу и особенно по вопросу того, какие высказывания я уже слышала. Тоже минут на пятнадцать в общей сложности. Новый и интересный для меня опыт — раньше мне как-то казалось, что вот такое в гештальте и должно быть, и что я непременно всё испорчу, если скажу что-нибудь вроде «Окститесь, коллеги, вы сыплете совершенно бесполезными с точки зрения обсуждения проекциями». А оказалось — нет, всё совершенно не так страшно. Приятно. Моя собственная импровизация на тему «Депрессия и культура», впрочем, была так себе, но для импровизации, я считаю, очень неплохо. Я даже попыталась внести оживление в аудиторию, рассказав о концепции социального психоза нежно любимого мною Рональда Лэйнга (я, правда, как-то забыла при этом, что Серёжа психиатр, а Лэйнг — один из основателей антипсихиатрии). В общем, я не знаю кому как, а мне было весело.

В приподнятом настроении я отправилась на свой собственный мастер-класс по дискурс-анализу цикла контакта, и мастер-класс прошёл отлично. Времени, как всегда, на всё не хватило, хотя ко мне пришло всего шестеро участников. Времени оказалось мало, но было много энергии, много вдохновения, много их желания в том, о чём они говорили и спрашивали. Потом были процесс-группы и маленький фуршет. Этим закончилась суббота.

В воскресенье я начала день с мастер-класса Дениса Желателева и Анны Рутенберг «Зависть и ревность». Это был прекрасный выбор. Ребята хороши в преподавании и производят впечатление сильных, опытных практиков. Я давно с таким удовольствием не участвовала в упражнениях. Я давно с такой пользой не задавала теоретических вопросов. В общем, попала в десятку. Очень, очень много всякого нового и интересного. У меня зародилось тихое подозрение, что люди с богатой клинической практикой всегда обнаруживают на таких конференциях кучу всякого нового и интересного. Ну кто бы мог подумать, да?

После обеда я сходила к Лене Петровой на семинар «Стыд – эмоция или симптом? К теории репрессированных процессов» — и снова не прогадала. Впрочем, здесь-то как раз угадать было легко. Лена прекрасный рассказчик. Манера излагать материал у неё совершенно не стройная и ветвистая, как рога старого оленя, но идеально стройные концепции, товарищи, — это признак паранойи. В Лениных схемах всегда остаётся место для творчества, всегда есть над чем плодотворно поразмыслить и всегда есть к чему приложить собственный опыт, личный и клинический. Было очень здорово.

В конце дня я была на ма-а-аленьком уютном мастер-классе Ирины Бондаренко, посвящённом первой встрече психотерапевта и его клиента. Я пришла туда потрындеть и очень успешно занималась этим на троих с доброжелательно настроенными коллегами в очень подходящем для этого дела помещении с мягким диванчиком.

Потом была церемония закрытия и раздача сертификатов. Сертификат я себе писала сама (будь гештальтистом, осуществи творческое приспособление!), но подпись главного по конференции там самая настоящая, зуб даю!

И напоследок об общей атмосфере. Конференция проводилась в уютных помещениях здания, где рядом расположены Высшая школа психосоциальных технологий управления и широко известная в узких кругах ДЭИР (Школа Дальнейшего ЭнергоИнформационного развития). Не знаю, одна это контора на данный момент или нет, но оба названия хороши, согласитесь. Какое-то странное умиротворение находит на меня, когда в перерывах между мастер-классами я созерцаю книги, называющиеся как-нибудь вроде «Сущностная трансформация. Обретение неиссякаемого внутреннего источника». Вообще-то я психокульты и секты не люблю (чужие, разумеется, свою уютную тоталитарную психоаналитическую секту я ни на что не променяю!), но в таком контексте это всё почему-то скорее умиляет.

Вот так замечательно, продуктивно и плодотворно, в уютном кругу несколько подзабытых за последние пять-шесть лет коллег и в созерцании новых молодых приятных лиц, я провела эти выходные. Ребята из оргкомитета просто молодцы. Приезжайте к нам в Простоквашино... эээ... ну, в общем, вы поняли!

Сейчас я в очень хорошей душевной форме. Будь гештальтистом! Найди свою хорошую форму!

А каким образом вы определяете, насколько хороши ваши дела? Если определяете, конечно?

Мне от этого — а может быть, и всё остальное так удачно сложилось — хорошо, тепло, уютно и как-то очень естественно.

Волосы уже сильно отросли по сравнению с ёжиком, который был в мае. Некоторую часть волос можно собрать в маленький хвостик. Обруч, что ли, купить. Широкий обруч и маленький хвостик — буду ходить, как школьница. И улыбаться.

Итак, год 2010. Поехали.

Этот год оказался в первую очередь необычайно эмоционально насыщенным. В начале года, весной, было много плохого. К сожалению, в основном плохое перемещалось по направлению от меня к людям, которые были мне дороги. Многое было смутно, неясно и муторно. В этом году я впервые осознала ограниченность своих эмоциональных ресурсов и важность поддержки близких. Обнаружила слабость своего здоровья и бодрость своего, я стесняюсь, духа. Встретила друга, о котором мечтала всю свою сознательную жизнь, и начала писать ту историю, которую всегда мечтала создать. Вновь обрела терапевтическую идентичность. Училась и продолжаю учиться быть рядом, слышать и откликаться, требовать и просить, терять и находить, не понимать и не заморачиваться, сечь поляну и отдаваться на волю попутного ветра. Соединила свои научные, практические и личные интересы и почувствовала гармонию. Боролась с выученной беспомощностью и побеждала. Начала учить людей тому, чего не умею сама, и это оказалось здорово. Впервые за долгие годы чувствую себя первокурсницей: вся жизнь впереди, и вокруг столько вкусного и интересного, что определённо хватит на десяток долгих-долгих жизней. Мне очень радостно, легко и тепло сейчас.

Выводы этого года:

• Я могу делать очень много и отдаваться своему делу полностью, если получаю много поддержки — такой, какая мне требуется.
• Осознать, какая именно поддержка мне требуется, гораздо труднее, чем донести осознанное до близких. Строго говоря, если осознавание прошло успешно, донесение не представляет особого труда.
• Если человеку не дать уйти, он не сможет вернуться. Чем свободнее человек себя чувствует, тем легче ему возвращаться. Но дать человеку свободу и бросить его — разные вещи. Трудно удержаться и не бросить, когда человек уходит. Трудно, но возможно. И радость от возвращения человека всегда заслоняет грусть от его ухода.
• Иногда в жизни действительно случаются чудеса. Их совершают люди, для которых мы дороги. Эти чудеса всегда ненамеренны и оттого неизмеримо прекрасны.
• Беспомощность и безвыходность — это иллюзии. Любовь и творчество — это реальность.
• Люди могут очень многое, если берутся за дело вместе.
• Люди могут совершать невозможное, если при этом не знают, что это невозможно.
• Один человек может вдохновить многих людей, если верит в то, что делает, и преодолевает свой страх. А двое таких людей могут вдохновить очень многих. Не нужно бояться.

Я желаю всем удачи, сил, успехов и новых открытий в новом году! Будьте такими, какими вам нравится. ;)